Психотерапия при зависимостях: КПТ, мотивационное интервью, контингентное управление и 12 шагов

Что такое психотерапия при зависимостях и какие методы доказательны

Психотерапия при зависимостях — это регулярная структурированная работа с обученным специалистом, в которой человек учится распознавать пусковые ситуации, изменять автоматические реакции на тягу, отрабатывать отказ и восстанавливать функционирование. Доказательную опору в клинических руководствах имеют шесть направлений: КПТ, мотивационное интервьюирование, контингентное управление, семейная терапия, терапия профилактики рецидива и 12-шаговая фасилитация (TSF). Отдельно стоят травма-фокусированная терапия при ПТСР и подходы для двойного диагноза.

Уровень доказательности различается не только между методами, но и внутри одного метода в зависимости от расстройства. КПТ описывается как метод с сильной или хорошей доказательной базой, но эта оценка меняется от алкоголя к стимуляторам и азартным играм. Контингентное управление рекомендовано ВОЗ прежде всего при кокаиновой и стимуляторной зависимости. Терапия экспозиции к сигналам (cue exposure therapy, CET) при игровой и никотиновой зависимости даёт смешанные данные, а майндфулнес-подходы описываются как растущая и неоднородная область.

Психотерапия входит в общий маршрут помощи, а не заменяет его. Корректная последовательность: диагностика → оценка риска → безопасная стабилизация или детоксикация при необходимости → основное лечение → психотерапия → социальная реабилитация → профилактика рецидива → долгосрочное наблюдение. Подробнее этот маршрут разобран в обзоре методов лечения зависимостей.

Как устроена КПТ при зависимости

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ, CBT) исходит из того, что употребление — конечное звено обученной цепочки: внешний или внутренний триггер запускает автоматическую мысль, мысль вызывает эмоцию, эмоция усиливает тягу, тяга переходит в поведение, поведение даёт краткое облегчение и закрепляет цикл. Терапия разбирает эту цепочку на элементы и вставляет в неё точки вмешательства — места, где реакцию можно изменить до того, как она станет автоматической.

Развитие КПТ зависимостей относится к 1980–90-м годам. Формат обычно директивный и ограниченный по времени: сессии имеют повестку, между встречами даются домашние задания, прогресс отслеживается по конкретным поведенческим показателям, а не только по самоощущению. Это отличает КПТ от неструктурированной поддерживающей беседы.

Работа с триггерами и навыки отказа

Работа с триггерами начинается с их инвентаризации. Триггером может быть стресс, боль, бессонница, одиночество, компания, доступность вещества или финансовый стимул. Человек ведёт дневник ситуаций, в которых возникала тяга, и постепенно разделяет их на устранимые (маршрут мимо магазина, приложение ставок на телефоне, наличные в кармане) и неустранимые (годовщина утраты, конфликт на работе, хроническая боль).

Навык отказа отрабатывается как поведенческая репетиция: конкретная фраза, конкретная интонация, конкретный план выхода из ситуации в течение первых минут. Отдельный блок — переживание тяги без действия: тяга рассматривается как волна с подъёмом и спадом, а не как команда. Сюда же входят планирование альтернативных занятий, восстановление сна и режима, работа с чувством стыда и защита денег и рецептов от импульсивного доступа — те же элементы входят в программу реабилитации.

При каких расстройствах и что показывают исследования

КПТ применяется при всех видах зависимостей — химических и поведенческих, — но качество доказательств различается. При каннабисе, где убедительно доказанного специфического препарата нет (Cochrane, публ. 30.09.2025: 37 РКИ, 3 201 участник, эффективное лекарство не выявлено), психологические вмешательства и мотивационное консультирование составляют основу помощи. При игровом расстройстве и цифровом поведении стандартного одобренного лекарства также нет, и основой названы КПТ, семейная терапия и работа со сном, тревогой и депрессией (Минздрав Израиля, страница 25.06.2026).

Наиболее конкретная оценка относится к азартным играм. Cochrane (01.05.2022) объединил 14 РКИ с 1 245 участниками и описал краткосрочную пользу КПТ при расстройстве, связанном с азартными играми; долговременная устойчивость эффекта изучена значительно хуже. Это означает, что вопрос «сколько держится результат через год и позже» остаётся открытым, а не отвечен отрицательно. Практическое следствие — планировать наблюдение и поддержку после окончания курса, а не считать курс финалом. Подробнее об этом расстройстве — в материале об игромании и расстройстве, связанном с азартными играми.

Мотивационное интервьюирование: работа с амбивалентностью

Мотивационное интервьюирование (MI) — неконфронтационный способ исследовать амбивалентность и укреплять собственные причины изменения. Метод описывается как доказательный с сильной базой и применяется прежде всего для повышения готовности к лечению — на этапе, когда человек ещё колеблется между «продолжать» и «прекратить». MI не убеждает и не спорит: терапевт помогает человеку самому сформулировать доводы за изменение.

Амбивалентность в MI считается нормальным состоянием, а не сопротивлением. Одновременно существуют причины употреблять (снятие тревоги, привычный ритуал, компания) и причины прекратить (здоровье, деньги, отношения, работа). Прямое давление обычно усиливает защитную аргументацию в пользу употребления, поэтому терапевт вместо конфронтации задаёт открытые вопросы, отражает сказанное, суммирует противоречия и подчёркивает высказывания самого человека в пользу изменения.

Практическое место MI — первые встречи, кризисные точки, момент после срыва и работа с людьми, попавшими к специалисту под давлением семьи или обстоятельств. Мотивационное консультирование названо частью основы помощи при каннабисе. При никотиновой зависимости поведенческая поддержка обязательна как условие эффективности лекарств: ВОЗ (02.07.2024) формулирует это как «Combining pharmacotherapy with behavioural interventions significantly increases quitting success rates». Детали — на странице о никотиновой зависимости и отказе от курения.

Контингентное управление и почему оно важно при стимуляторах

Контингентное управление (contingency management, CM) — систематическое подкрепление подтверждённых полезных действий. Человек получает заранее оговорённое материальное или символическое вознаграждение за проверяемые результаты: отрицательный анализ, приход на сессию, выполненный шаг плана. Механизм прямой: цикл зависимости построен на быстром подкреплении нежелательного поведения, и CM создаёт конкурирующее быстрое подкрепление для желательного.

Особое значение метод имеет при стимуляторной зависимости. На 2025–2026 год нет FDA-одобренных препаратов для лечения зависимости от стимуляторов, поэтому фармакологическая опора отсутствует. ВОЗ рекомендует психосоциальные вмешательства — КПТ и контингентное управление при кокаиновой и стимуляторной зависимости, для части групп — семейные интервенции. При этом ВОЗ прямо оговаривает невысокую или очень низкую уверенность доказательств для части этих рекомендаций, то есть рекомендация основана на балансе пользы и вреда при ограниченных данных. Существует клиническое руководство ASAM/AAAP по stimulant use disorder. Подробнее — в разделе о зависимости от стимуляторов.

Расширение контингентного управления, особенно при стимуляторной зависимости, названо одним из ожидаемых направлений на 2026–2030 годы. Ограничения метода тоже понятны: он требует организационного ресурса (регулярное тестирование, бюджет вознаграждений, учёт), а вопрос сохранения эффекта после прекращения подкрепления в приведённых источниках количественно не описан. Мавоглурант, антагонист mGluR5, изучался во второй фазе при кокаиновой зависимости — снижение числа дней употребления при p = 0,021, выборка 68 взрослых, до 200 мг дважды в день в течение 98 дней (публ. апрель 2025), но это исследовательская, а не одобренная опция.

Семейная терапия и работа с окружением

Семейная терапия — доказательный подход в определённых группах, прежде всего у подростков и там, где семейная среда сама поддерживает употребление. ВОЗ включает семейные интервенции в перечень рекомендаций для части групп при стимуляторной зависимости; при игровом расстройстве семейная терапия названа частью основы наряду с КПТ и работой со сном, тревогой и депрессией.

Работа идёт по нескольким линиям: как в семье устроены реакции на употребление, какие действия близких непреднамеренно снимают последствия и тем самым поддерживают цикл, как выстроить границы без насилия и изоляции, как реагировать на срыв. Поддержка семьи входит седьмым пунктом в структуру реабилитационной программы, а состояние близких — отдельная тема, разобранная в материале о созависимости и роли близких.

Отдельно оговаривается ограничение: семейная терапия не заменяет медицинскую помощь человеку с расстройством и не является инструментом принуждения. Незаконное удержание человека в частном центре недопустимо, а несовершеннолетние лечатся по особым протоколам.

Терапия профилактики рецидива

Терапия профилактики рецидива — доказательный подход, применимый при всех типах зависимостей. Её задача — превратить абстрактное намерение «больше не буду» в письменный операционный план на конкретные ситуации. Рецидив рассматривается как повод пересмотреть план, а не как моральный приговор и не как обнуление всего прогресса.

Рабочий план профилактики рецидива включает перечень ранних признаков (бессонница, изоляция, идеализация прошлого употребления, пропуск терапии), трёх человек или служб, которым можно позвонить, план действий при однократном употреблении без установки «всё потеряно», защиту денег, рецептов и доступа к веществу, лечение боли, тревоги, депрессии и нарушений сна без опасной самолечебной замены, а также быстрый возврат в помощь без лишних барьеров — последнее прямо рекомендует NICE.

Профилактика рецидива названа центральной задачей реабилитации и лишь ограниченной частью детоксикации. Это одно из ключевых различий двух этапов: детокс решает задачу безопасно пройти отмену за дни, реабилитация — изменить поведение и восстановить функционирование за месяцы и дольше.

Травма-фокусированная терапия и двойной диагноз

Травма-фокусированная терапия применяется при посттравматическом стрессовом расстройстве и — существенная оговорка — только после стабилизации. Начинать проработку травматического материала у человека в остром состоянии, в разгар отмены или при неконтролируемом употреблении означает повышать риск ухудшения и срыва. Сначала безопасность и стабильность, затем работа с травмой.

Двойной диагноз — одновременное аддиктивное и другое психическое расстройство. Лечение двойного диагноза описывается как предпочтительный подход: параллельная, а не последовательная работа с обоими состояниями. Травматический опыт и психические расстройства входят в перечень факторов риска формирования зависимости наряду с генетикой, средой, доступностью вещества, ранним возрастом начала и социальной изоляцией. «Слабая воля» в этот перечень не входит.

Наличие программы лечения двойного диагноза — один из пунктов чек-листа проверки учреждения, а игнорирование депрессии, ПТСР, СДВГ, боли и психоза указано в списке типичных ошибок выбора. Отдельная оговорка по лекарствам: антидепрессанты не следует назначать только для лечения алкогольного расстройства без соответствующей депрессии или тревоги (NICE).

12 шагов и АА: история, данные и критика

«Анонимные Алкоголики» (AA) основаны в 1935 году в Акроне, штат Огайо, после встречи Билла У. и доктора Боба С. С тех пор 12-шаговая модель распространилась на другие зависимости и стала самой массовой формой взаимопомощи. Формально это не психотерапия, а сообщество взаимопомощи; в клинических исследованиях изучается её структурированный вариант — 12-шаговая фасилитация (TSF), проводимая специалистом.

Cochrane (2020) по AA и другим 12-шаговым программам при алкогольном расстройстве: структурированные AA/TSF-программы могут повышать непрерывное воздержание по сравнению с некоторыми альтернативами, включая КПТ, в отдельных сравнениях; доказательства пользы получены для части людей. Обзор отдельно подчёркивает, что участие должно быть добровольным. Формулировка «в отдельных сравнениях» существенна: речь не о превосходстве во всех условиях и не о всех исходах, а о конкретных сопоставлениях по показателю непрерывного воздержания.

Сильные стороны формата практичны: бесплатно или недорого, доступно в сообществе, даёт трезвость, поддержку и социальную связь, работает в длинном горизонте, когда курс терапии уже закончился. Ограничение сформулировано так же прямо: взаимопомощь не заменяет диагностику и лекарства.

Претензии и отрицательный опыт

Претензии к 12-шаговой модели фиксируются в двух повторяющихся сюжетах. Первый — навязывание одной модели: пользователь описал, что ушёл из интенсивной амбулаторной программы в первый день, обнаружив обязательную 12-шаговую основу («I walked out on my first day of IOP because it turned out to be twelve step based»). Это единичный анонимный рассказ, а не оценка эффективности программы. Второй — ощущение обвинения пациента: модель критикуют за идею, будто неудача означает недостаточное старание.

Обе претензии относятся к восприятию и организации помощи, а не отменяют данные Cochrane о пользе структурированных AA/TSF-программ. Практический вывод: программа, где 12-шаговая основа обязательна и не обсуждается, ограничивает выбор; программа, где она предложена как один из вариантов, — нет. Утверждение «12 шагов — единственный путь» относится к мифам: это одна из моделей взаимопомощи, участие добровольно, альтернативы доступны.

Что лучше — КПТ или 12 шагов?

Вопрос поставлен как выбор, но в источниках он так не решается: КПТ и 12 шагов не взаимоисключающие. Оптимальная модель во многих случаях — медицинское лечение плюс психотерапия плюс взаимопомощь. Cochrane (2020) описывает преимущество структурированных AA/TSF-программ по непрерывному воздержанию в отдельных сравнениях, включая сравнения с КПТ, но это не делает КПТ ненужной: у методов разные задачи, разная продолжительность и разные механизмы.

КПТ — ограниченный по времени курс с обученным специалистом, работающий с механикой тяги и навыками. Взаимопомощь — бессрочная бесплатная среда поддержки без диагностики и лекарств. Медикаментозное лечение решает задачи, недоступные обоим: снижение тяги при алкогольном расстройстве, снижение смертности при опиоидном, повышение шансов отказа от табака. NIDA формулирует общий принцип так: «Addiction is a treatable, chronic disorder… combining behavioral therapy with medications… is the best way».

Сколько длится курс психотерапии и в каких форматах он бывает?

Единой длительности курса нет: она зависит от расстройства, тяжести, формата и руководства, которым пользуется специалист. Наиболее конкретная цифра относится к вреду от азартных игр: NICE NG248 (28.01.2025) называет типичным курсом 6–8 индивидуальных сессий либо 8–10 групповых сессий и рекомендует специализированную психологическую помощь, профилактику рецидива, дистанционные форматы и лечение сопутствующих психических расстройств.

Для алкогольного расстройства по одному из обзоров, использованных при подготовке этого материала, встречается протокол от 10 до 20 сессий. Эта цифра приводится с оговоркой: она не подтверждена в тексте NICE CG115 и не является национальным или международным нормативом. NICE CG115 (публ. 23.02.2011, обновл. 21.10.2014) формулирует другое требование — после успешной отмены рассматривать акампросат или пероральный налтрексон в сочетании с психологической терапией, не фиксируя число сессий.

Общие рамки длительности задаются форматом помощи. По критериям Минздрава Израиля амбулаторное лечение длится до 6 месяцев, иногда до года; стационарное — у взрослых до 3 недель, у молодёжи до 3 месяцев. Психотерапия при этом остаётся центральной частью реабилитации и ограниченной частью детоксикации.

Можно ли получать психотерапию дистанционно?

Да, дистанционные форматы входят в рекомендации. NICE NG248 (28.01.2025) прямо называет дистанционные форматы среди рекомендуемых при вреде от азартных игр. ВОЗ в руководстве по лечению табачной зависимости (02.07.2024) перечисляет краткие консультации, индивидуальную и групповую помощь, телефонные линии, SMS, приложения и интернет-интервенции как формы поведенческой поддержки.

Сильные стороны телемедицины — снижение транспортного барьера и упрощение регулярного наблюдения, что особенно значимо при нехватке квалифицированных специалистов в регионах (эта нехватка входит в перечень зафиксированных претензий к системе помощи). Ограничения также названы: телемедицина не подходит для неотложных состояний и зависит от местного права. Рост дистанционной и гибридной помощи отнесён к трендам 2026–2030 годов с той же оговоркой — тяжёлые острые состояния останутся очной задачей.

Отдельный тренд — более жёсткие требования прозрачности к цифровым приложениям и коммерческим реабилитациям. Практический вывод для выбора: приложение или онлайн-программа не отменяют необходимости клинической оценки и не подходят при риске тяжёлой отмены.

Майндфулнес, VR и другие дополнения

Майндфулнес-подходы (MBI) описаны как дополнение с растущей, но неоднородной доказательной базой. NCCIH указывает: есть данные о возможном снижении употребления алкоголя, табака и опиоидов, однако исследования неоднородны, а выборки малы. Позиция для практики — допустимое дополнение, не замена основного лечения. Йога и дыхательные практики по оценке NCCIH дают предварительно интересные результаты и требуют более крупных качественных исследований; их место — поддержка сна и работы со стрессом.

Виртуальная реальность — ранняя, но активно изучаемая область. Систематический обзор 2025 года включил 20 РКИ, из которых 17 из 20 показали положительные эффекты минимум по одному показателю. Основные модальности: экспозиционная терапия (n = 10) и КПТ (n = 5). Число исследований мало, поэтому корректная формулировка — перспективное дополнение. Обзор других вспомогательных подходов, включая иглоукалывание, гипноз и ТМС, собран на странице об альтернативных и дополнительных методах.

К этой же группе относятся HRV-биофидбек с носимыми устройствами (РКИ 2025 на 115 взрослых с SUD: значимое снижение негативного аффекта, тяги и употребления) и транскраниальная магнитная стимуляция, рассматриваемая как инструмент снижения тяги только в клинических условиях. Психоделическая терапия изучается, в том числе для усиления вовлечения в 12-шаговые программы; в одном из источников по сочетанию псилоцибина с КПТ при алкогольной зависимости приводится оценка «более 80% эффективности», но методология не раскрыта, поэтому цифру нельзя считать подтверждённой. Такие вмешательства допустимы только в законной и лицензированной клинической программе.

Чего психотерапия не заменяет?

Психотерапия не заменяет медицинское ведение опасной отмены и не заменяет лекарства там, где они доказаны. Это ограничение сформулировано в источниках жёстко и не зависит от квалификации терапевта.

При опиоидном расстройстве лекарства остаются основой. CDC (09.04.2024): «Detoxification on its own … is not recommended» — одна детоксикация без последующего медикаментозного лечения увеличивает риск возврата к употреблению и передозировки. ВОЗ называет опиоидную агонистную поддерживающую терапию метадоном или бупренорфином одним из наиболее доказанных подходов. По данным SAMHSA (NSDUH 2025, релиз 26–27.07.2026), из 4,0 млн человек с OUD лекарства получили только 623 тыс. (15,7%). Детали — на странице об опиоидной зависимости.

Психотерапия также не заменяет диагностику. Взаимопомощь прямо описана как формат, который «не заменяет диагностику и лекарства». Исключение лекарств из плана по морализирующей идее «замена одной зависимости другой» указано среди типичных ошибок выбора помощи. Наконец, психотерапия не относится к экстренным мерам: при подозрении на передозировку, судорогах, остром психозе или угрозе самоубийства нужна неотложная медицинская помощь.

Сильные стороны и ограничения психотерапии

Сколько стоит сеанс психотерапии в разных странах?

Единого международного или национального прайс-листа психотерапии при зависимостях не существует. Все приведённые ниже числа — либо официальные государственные условия, либо публично заявленные цены отдельных коммерческих провайдеров. Это не тарифы страны и не медиана рынка. Более широкая картина расходов на лечение собрана на странице о стоимости лечения зависимостей.

Кому психотерапия подходит, а кому её недостаточно?

Психотерапия как основной компонент подходит людям в относительно стабильном состоянии, без непосредственного риска тяжёлой отмены, с сохранной способностью участвовать в регулярной работе. По критериям Минздрава Израиля амбулаторный формат применим при лёгкой и умеренной зависимости, относительно стабильном физическом и психическом состоянии, мотивации, наличии социальной поддержки и способности сохранять повседневную деятельность.

Психотерапии как единственного метода недостаточно при тяжёлой и крайне тяжёлой зависимости, длительном употреблении, предыдущих неудачных детоксикациях, медицинских осложнениях и необходимости отделить человека от среды употребления — в этих случаях рассматривается стационарный уровень. Также её недостаточно при опиоидном расстройстве без лекарств, при риске судорожной отмены и при нелеченом остром психическом состоянии.

Формула честной оценки выглядит так: психотерапия подходит тем, у кого безопасность уже обеспечена и требуется изменить поведение → не подходит как замена неотложной и медикаментозной помощи → ограничения касаются доступности специалистов, регулярности посещений и слабее изученной долгосрочной устойчивости эффекта. Отдельная категория — поведенческие зависимости, где лекарств с одобренным показанием нет и психотерапия становится основой; они разобраны в обзоре поведенческих зависимостей и в материале о цифровой зависимости.

Как выбрать специалиста и программу?

Выбор проверяется по тем же критериям, что и выбор любого учреждения помощи. Ключевые пункты чек-листа: названы врач, психотерапевт или клинический психолог и их квалификация; клиническая оценка проводится до оплаты, а не только продажа пакета; объясняются альтернативы, риски, противопоказания и право отказаться; есть лечение двойного диагноза; есть отдельный письменный план после детокса или выписки; полная цена, состав услуг и условия возврата закреплены письменно.

Красные флаги применительно к психотерапии: обещание излечения за один сеанс, «уникальный авторский метод» без раскрытия содержания, запрет задавать вопросы о методах и лицензии, отсутствие программы после выписки, подмена лечения лекциями и дисциплинарными мерами, игнорирование депрессии, психоза и суицидального риска, утверждение, что доказательная медицина «не нужна». Отдельное требование NICE: помощь при азартных играх не должна финансироваться и контролироваться индустрией гемблинга.

Полезно заранее спросить, какой метод используется и почему именно он, сколько сессий планируется, как будет измеряться результат. Результаты корректно измерять не только отзывами, а удержанием в лечении, безопасностью, функцией и качеством жизни. Развёрнутый чек-лист проверки — на странице о том, как выбрать клинику и программу помощи, а термины расшифрованы в словаре проекта.

Типичные ошибки при выборе психотерапии

Ошибки в психотерапевтической части лечения повторяются и в основном сводятся к четырём сюжетам: неверный порядок этапов, единственная модель, игнорирование сопутствующих расстройств и преждевременное прекращение.

• Начинать травма-фокусированную работу до стабилизации. Источники прямо указывают: такая терапия применима только после стабилизации.
• Считать детокс достаточным. После физической стабилизации человек возвращается к тем же триггерам без лекарственной, психологической и социальной поддержки — это одна из зафиксированных претензий к организации помощи.
• Соглашаться на программу с единственной обязательной моделью. Уход из программы в первый день из-за обязательной 12-шаговой основы описан как реальный сценарий.
• Исключать лекарства по идеологическим соображениям. «Замена одной зависимости другой» — отдельный пункт в перечне типичных ошибок выбора.
• Игнорировать депрессию, ПТСР, СДВГ, боль и психоз вместо лечения двойного диагноза.
• Ожидать быстрого результата от одного метода и прекращать поддерживающую терапию сразу после основного курса.
• Оценивать программу по интерьеру и цене. Самая дорогая программа не является наиболее эффективной по определению.
• Планировать выписку без врача, жилья, поддержки и контроля триггеров.

Отдельная ошибка — принимать «кодирование» за психотерапию. Это коммерческий термин без единого стандарта; в международные клинические руководства он не входит, уровень доказательности метода Довженко оценивается как низкий (C), и с психологическими причинами он не работает.

Мифы и факты

Итоговые выводы

• Доказательную опору имеют шесть направлений: КПТ, мотивационное интервьюирование, контингентное управление, семейная терапия, терапия профилактики рецидива и 12-шаговая фасилитация. Оценка доказательности качественная — процентов «эффективности» в используемом корпусе источников нет.
• КПТ работает с обученным циклом триггер → мысль → эмоция → тяга → поведение → последствие и даёт точки вмешательства на каждом звене. Cochrane (01.05.2022, 14 РКИ, n = 1 245) подтверждает краткосрочную пользу при расстройстве, связанном с азартными играми; долговременная устойчивость эффекта изучена значительно хуже.
• При стимуляторах психосоциальные методы остаются основой, поскольку одобренных препаратов нет: ВОЗ рекомендует КПТ и контингентное управление с оговоркой о невысокой или очень низкой уверенности доказательств для части рекомендаций.
• 12-шаговые программы существуют с 1935 года и по Cochrane (2020) могут повышать непрерывное воздержание в отдельных сравнениях, включая сравнения с КПТ. Одновременно фиксируются претензии: обязательная 12-шаговая основа программ и ощущение обвинения пациента при неудаче. Участие обязано быть добровольным.
• Выбор между КПТ и 12 шагами поставлен неверно. Методы не взаимоисключающие, и оптимальная модель во многих случаях — медицинское лечение плюс психотерапия плюс взаимопомощь.
• Психотерапия не заменяет ведение опасной отмены алкоголя и бензодиазепинов и лекарства при опиоидном расстройстве. При подозрении на передозировку, судорогах, остром психозе или суицидальном риске нужна неотложная медицинская помощь.
• Длительность курса задаётся руководством и форматом: 6–8 индивидуальных или 8–10 групповых сессий при вреде от азартных игр (NICE NG248, 28.01.2025), амбулаторный формат до 6 месяцев и иногда до года, стационарный — до 3 недель у взрослых (Минздрав Израиля).