Виды зависимостей: полный список и классификация по МКБ-11 и DSM-5-TR

Сколько бывает видов зависимостей и по каким основаниям их делят

Видов зависимостей столько, сколько объектов способны запустить один и тот же механизм нарушенного контроля, но официально закодированных диагнозов заметно меньше, чем бытовых названий. В МКБ-11 расстройства вследствие употребления психоактивных веществ занимают диапазон 6C40–6C4Z, а поведенческих зависимостей с собственным кодом ровно две. Всё остальное, что в разговорной речи называют зависимостью, находится либо в других разделах классификаций, либо вне их.

Основания деления обычно три. По объекту зависимости делят на химические (вещество вводится в организм) и поведенческие (повторяется действие). По статусу диагноза — на признанные классификациями и обсуждаемые. По тяжести DSM-5 с 2013 года использует градацию «лёгкая / умеренная / тяжёлая» вместо прежнего деления на «злоупотребление» и «зависимость».

Важна не сама этикетка, а то, что за ней стоит. Определение зависимости в справочной практике опирается на три признака: употребление вещества или повторяющееся поведение трудно контролируется, получает чрезмерный приоритет над другими сферами жизни и продолжается несмотря на значимый вред. Оцениваются контроль, приоритет и последствия, а не доза и частота сами по себе. Термины, встречающиеся в этом тексте, разобраны в словаре проекта.

Три группы зависимостей: как устроена классификация

Практическое дерево классификации состоит из трёх ветвей. Первая — зависимости от веществ: 11 групп, все имеют коды в МКБ-11 и критерии в DSM-5-TR. Вторая — поведенческие зависимости с официальным статусом: gambling disorder 6C50 и gaming disorder 6C51. Третья — обсуждаемые состояния: семь позиций, о которых спорят исследователи, но самостоятельного диагноза у них нет.

Граница между ветвями Б и В проходит не по тяжести страданий человека, а по наличию согласованных диагностических критериев. Состояние из третьей ветви может причинять серьёзный вред и требовать помощи, но кода для него нет, и в медицинских документах оно будет отражено иначе — через сопутствующие расстройства настроения, тревоги или контроля импульсов. Подробнее эта логика разобрана на странице о поведенческих зависимостях.

Зависимости от веществ: 11 групп

Химические зависимости — расстройства, при которых объектом становится психоактивное вещество. Все 11 групп ниже входят в блок МКБ-11 «Disorders due to substance use or addictive behaviours» и имеют критерии в DSM-5-TR как substance use disorder с градацией тяжести. Различаются они механизмом действия, профилем риска при отмене и тем, есть ли для них одобренные лекарства.

1. Алкоголь

Алкогольная зависимость — расстройство вследствие употребления этанола в любой форме: пиво, вино, крепкие напитки. Ключевой клинический риск двойной: соматический вред (по данным ВОЗ, бюллетень от 28.06.2024, данные за 2019 год, с алкоголем связано 2,6 млн смертей в год, или 4,7% всех смертей) и опасный синдром отмены. Статус диагноза: полноценный, МКБ-11 и DSM-5-TR. Основа помощи — безопасная отмена под наблюдением, психотерапия и три одобренных FDA препарата: налтрексон, акампросат, дисульфирам. Развёрнутый разбор — на странице об алкогольной зависимости.

2. Опиоиды

Опиоидная зависимость охватывает героин, нелегальный фентанил, кодеин, оксикодон, трамадол и рецептурные анальгетики. Главный риск — смерть от передозировки: дыхание угнетается раньше, чем человек успевает заметить ухудшение. Статус диагноза официальный. Основа помощи — опиоидная агонистная поддерживающая терапия метадоном или бупренорфином, которую ВОЗ (рекомендации, февраль 2025) относит к наиболее доказанным подходам; налоксон при этом не лечение, а экстренная мера при передозировке. CDC (09.04.2024) прямо указывает: «Detoxification on its own … is not recommended». Подробности — в обзоре опиоидной зависимости.

3. Стимуляторы

Стимуляторная зависимость — кокаин, амфетамин, метамфетамин, синтетические катиноны («соли», альфа-PVP). Клинический риск: сердечно-сосудистые осложнения, психоз, выраженная депрессия в фазе спада. Диагноз официальный, но на 2025–2026 год нет одобренных FDA препаратов для лечения стимуляторного расстройства. ВОЗ рекомендует психосоциальные вмешательства — КПТ и контингентное управление, отмечая невысокую уверенность доказательств для части рекомендаций. См. страницу о зависимости от стимуляторов.

4. Каннабис и продукты THC

Каннабисное расстройство включает марихуану, гашиш и синтетические каннабиноиды («спайсы»), которые по действию и риску отличаются от растительного сырья. Основной риск — нарушение когнитивных функций, тревога и психотические эпизоды, особенно при раннем начале. Диагноз официальный. Убедительно доказанного специфического препарата нет: Cochrane-обзор (публикация 30.09.2025, поиск до мая 2024, 37 РКИ, 3 201 участник) не выявил эффективного лекарства. Основа — психологические вмешательства и работа со сном и тревогой; см. зависимость от каннабиса.

5. Никотин и табак

Никотиновая зависимость формируется при курении сигарет, использовании нагреваемого табака, электронных сигарет, снюса и никотиновых паучей. Риск здесь отсрочен и потому недооценивается: по данным ВОЗ (бюллетень, обновление 26.06.2026), с табаком связано более 7 млн смертей в год. Диагноз официальный. ВОЗ в первом глобальном руководстве по лечению табачной зависимости (02.07.2024) рекомендует варениклин, НЗТ, бупропион и цитизин обязательно в сочетании с поведенческой поддержкой. Обзор — никотиновая зависимость.

6. Седативные, снотворные и анксиолитики

Зависимость от седативных охватывает бензодиазепины, барбитураты и Z-препараты. Клинический риск — судороги и делирий при резкой отмене, а также падения и когнитивные нарушения при длительном приёме. Диагноз официальный, но именно здесь чаще всего путают физическую зависимость с расстройством. Основа помощи — постепенное снижение дозы: по совместному руководству ASAM и партнёров (17.06.2025) обычно 5–10% каждые 2–4 недели, темп редко должен превышать 25% за две недели. Подробнее — лекарственная зависимость.

7. Галлюциногены

Галлюциногены — вещества, изменяющие восприятие; расстройство их употребления в МКБ-11 кодируется отдельно. Классический синдром физической отмены для этой группы нехарактерен, поэтому основной риск иной: острые психотические состояния, травмы в изменённом состоянии сознания и провокация психических расстройств у уязвимых людей. Статус диагноза официальный. Основа помощи — психосоциальная: кризисная поддержка в остром эпизоде и психотерапия при повторяющемся употреблении; специфических одобренных препаратов нет.

8. Летучие растворители и ингалянты

Ингалянты — клей, растворители, топливные и бытовые летучие вещества. Это одна из самых опасных групп по соотношению доступности и вреда: риск включает внезапную смерть от нарушения ритма сердца, необратимое поражение нервной системы, печени и почек. Расстройство имеет отдельный код в МКБ-11 и критерии в DSM-5-TR. Основа помощи — неотложная медицинская стабилизация, оценка когнитивных нарушений и длительная социальная работа; одобренных лекарств для самой зависимости нет.

9. Анаболические стероиды

Анаболические стероиды занимают промежуточное положение: эйфорического эффекта, характерного для классических ПАВ, они не дают, но формируют устойчивый цикл употребления вопреки вреду. Клинические риски — гормональные нарушения, кардиологические осложнения, агрессия и депрессия при прекращении. В классификациях расстройство употребления учитывается в блоке «другие уточнённые психоактивные вещества». Основа помощи — эндокринологическая оценка, работа с образом тела и психотерапия.

10. Полинаркомания

Полинаркомания — одновременное или чередующееся употребление нескольких психоактивных веществ. Это отдельная позиция, потому что риск не складывается, а умножается: сочетание алкоголя с опиоидами, бензодиазепинами или снотворными относится к состояниям, требующим немедленной экстренной помощи. Статус диагноза официальный (МКБ-11 предусматривает множественные расстройства употребления). Основа помощи — оценка всех веществ сразу и приоритет тех, отмена которых опасна для жизни; лечение по одному веществу без учёта остальных даёт ложную картину безопасности.

11. Кофеин и энергетики

Кофеин — пример вещества, у которого признан синдром отмены, но не признана зависимость. В DSM-5 «кофеиновая зависимость» помещена в раздел состояний для дальнейшего изучения, тогда как caffeine withdrawal как состояние описан. Клинический риск сравнительно невысок и связан в основном с нарушениями сна, тревогой и сердцебиением, а у энергетических напитков — с сочетанием кофеина, сахара и алкоголя. Основа помощи — гигиена сна и постепенное снижение суточной дозы; медикаментозного лечения не требуется.

Поведенческие зависимости с официальным статусом

Поведенческих зависимостей с собственным диагнозом всего две, и обе появились в МКБ-11. Gambling disorder (6C50) признан и в МКБ-11, и в DSM-5-TR. Gaming disorder (6C51) признан МКБ-11, а в DSM-5-TR его аналог Internet Gaming Disorder остаётся в разделе для изучения. Это расхождение между двумя классификациями — не ошибка, а отражение разной степени готовности доказательной базы.

12. Азартные игры (лудомания), МКБ-11 6C50

Gambling disorder — расстройство, при котором участие в азартных играх становится неконтролируемым, вытесняет другие интересы и продолжается вопреки финансовому, семейному и профессиональному вреду. Ключевой клинический риск — долговая спираль и высокий суицидальный риск; NICE отдельно требует оценивать непосредственный риск вреда, включая суицидальный. Статус: единственная поведенческая зависимость, признанная обеими классификациями. Основа помощи по NICE NG248 (28.01.2025) — специализированная психологическая помощь, типичный курс 6–8 индивидуальных либо 8–10 групповых сессий; одобренного FDA препарата специально для этого расстройства нет (NIDA, 07.01.2026). Подробнее — игромания и азартные игры.

13. Игровое расстройство (гейминг), МКБ-11 6C51

Gaming disorder — устойчивый паттерн игрового поведения с нарушенным контролем, приоритетом игры над остальной жизнью и продолжением вопреки негативным последствиям. Клинический риск — нарушение сна, выпадение из учёбы и работы, социальная изоляция, сопутствующие тревога и депрессия. Статус: диагноз МКБ-11 с 01.01.2022; в DSM-5-TR — раздел для дальнейшего изучения. Основа помощи — КПТ, семейная терапия и работа со сном, тревогой и депрессией; стандартного одобренного лекарства нет (Минздрав Израиля, страница 25.06.2026). Разбор — игровая зависимость.

Обсуждаемые состояния без самостоятельного диагноза

Семь позиций ниже описывают реальные проблемы, но не являются самостоятельными диагнозами ни в DSM-5-TR, ни в МКБ-11. Корректная формулировка при упоминании любой из них — «клинический статус дискуссионный». Отсутствие кода не отменяет ни вреда, ни необходимости помощи: она оказывается через работу с сопутствующими расстройствами и с поведением, а не через диагноз «зависимость».

14. Интернет, соцсети, короткие видео, смартфон

Цифровая зависимость — собирательное название для компульсивного использования интернета, социальных сетей, лент коротких видео и смартфона в целом. Основной риск — депривация сна, снижение учебной и рабочей продуктивности, тревога и социальная изоляция. Статус: диагноза нет; отдельная сложность в том, что в фактологическом корпусе отсутствует качественная общая статистика по зависимости от соцсетей и смартфонов. Основа помощи — поведенческие вмешательства, гигиена сна, лечение тревоги и депрессии; см. цифровая зависимость.

15. Пищевая зависимость и компульсивное переедание

Здесь важно различать два разных объекта. Компульсивное переедание (BED) — самостоятельный диагноз в DSM-5. «Пищевая зависимость» как отдельная нозология — нет. Клинический риск связан с метаболическими последствиями, стыдом и депрессией, а при ограничительных циклах — с расстройствами пищевого поведения. Основа помощи — психотерапия расстройств пищевого поведения и лечение сопутствующих психических расстройств, а не «лечение зависимости от сахара». Подробнее — пищевая зависимость.

16. Компульсивные покупки (ониомания)

Компульсивные покупки — повторяющееся приобретение вещей, которое приносит краткое облегчение и оборачивается долгами и конфликтами. Ключевой риск — финансовый крах и его вторичные последствия для семьи. Статус: самостоятельного диагноза в DSM-5-TR и МКБ-11 нет; состояние может описываться в рамках расстройств контроля импульсов. Основа помощи — психотерапия, работа с эмоциональной регуляцией и практические финансовые ограничения (раздельный доступ к деньгам, отказ от кредитных инструментов).

17. Компульсивное сексуальное поведение и порнография

Компульсивное сексуальное поведение — навязчивое повторение сексуальных действий или потребления порнографии вопреки последствиям. Основной клинический риск — разрушение отношений, потеря работы, правовые проблемы, выраженные стыд и депрессия. Статус: как «сексуальная зависимость» самостоятельным диагнозом не является; формулировка «клинический статус дискуссионный» обязательна. Основа помощи — психотерапия, работа с сопутствующими тревожными и депрессивными расстройствами, парная терапия при согласии обоих партнёров.

18. Трудоголизм

Трудоголизм — компульсивная переработка, при которой работа вытесняет сон, отдых, семью и здоровье. Клинический риск — выгорание, сердечно-сосудистые последствия хронического стресса, депрессия и тревожные расстройства. Статус: самостоятельного диагноза нет ни в одной из двух классификаций; ближайшее описанное состояние — профессиональное выгорание, которое в МКБ-11 отнесено к факторам, влияющим на состояние здоровья, а не к психическим расстройствам. Основа помощи — организационные изменения нагрузки и психотерапия.

19. Компульсивные физические нагрузки

Спортивная зависимость — состояние, при котором тренировки продолжаются вопреки травмам, истощению и запрету врача. Клинический риск — перетренированность, стрессовые переломы, гормональные нарушения, а также частая связь с расстройствами пищевого поведения и употреблением анаболических стероидов. Статус: диагноза нет. Основа помощи — спортивно-медицинская оценка, работа с образом тела и лечение сопутствующего расстройства пищевого поведения, если оно есть.

20. Созависимость

Созависимость — состояние близких, при котором их жизнь подчинена контролю поведения зависимого человека. Это не расстройство употребления и не диагноз, но клинически значимый феномен: риск включает хронический стресс, тревогу, депрессию и выгорание у самого близкого, а также поддержание цикла употребления через покрытие последствий. Основа помощи — отдельная психотерапия для родственника, группы поддержки для семей и обучение границам. Разбор — созависимость в семье.

Полный реестр видов зависимостей в одной таблице

Таблица ниже сводит все 20 позиций: объект зависимости, статус диагноза с кодом, основной клинический риск и то, на чём строится помощь. Формулировки о помощи качественные — процентов эффективности для большинства методов в проверенных источниках нет, и выдумывать их недопустимо.

Чем отличаются МКБ-10, МКБ-11 и DSM-5-TR

Три системы описывают одни и те же состояния разным языком. МКБ-10 относит психические и поведенческие расстройства вследствие употребления ПАВ к кодам F10–F19 и поведенческих зависимостей в этом блоке не содержит. МКБ-11 перенесла вещества в диапазон 6C40–6C4Z и добавила два поведенческих кода. DSM-5 в 2013 году сделал главное содержательное изменение: объединил прежние отдельные категории «злоупотребление» и «зависимость» в единый континуум substance use disorder с градацией тяжести — лёгкая, умеренная, тяжёлая.

Какие критерии игрового расстройства использует ВОЗ

ВОЗ определяет gaming disorder через четыре признака плюс критерий длительности. Первый — нарушенный контроль над игрой: над её началом, частотой, интенсивностью, продолжительностью и завершением. Второй — повышение приоритета игры над другими интересами и повседневными делами. Третий — продолжение или наращивание игры несмотря на негативные последствия. Четвёртый — значимое нарушение функционирования в личной, семейной, учебной или профессиональной сфере.

Критерий времени: паттерн обычно должен наблюдаться не менее 12 месяцев, хотя при выраженной тяжести симптомов срок может быть короче. Это ограничение специально введено, чтобы отделить устойчивое расстройство от временного увлечения — например, от периода после выхода долгожданной игры или во время каникул.

ВОЗ сопровождает диагноз прямой оговоркой: расстройство развивается лишь у небольшой доли играющих, а интенсивная игра сама по себе диагнозом не является. Эта формулировка появилась не случайно: после объявления о включении gaming disorder в МКБ-11 14.09.2018 в публичном обсуждении возникла подмена, при которой любое длительное время за игрой стали трактовать как болезнь.

Чем зависимость отличается от привычки

Привычка — автоматизированное действие, которое можно прекратить без значимых последствий. Зависимость отличается тремя вещами: контролем (попытки сократить не удаются), приоритетом (поведение вытесняет остальную жизнь) и вредом (продолжается, хотя ущерб очевиден). Именно эта тройка, а не количество выпитого или часов за экраном, служит рабочим ориентиром.

Почему физическая зависимость — не то же самое, что расстройство употребления

Физическая зависимость — адаптация организма, при которой снижение дозы вызывает синдром отмены. Она может существовать без аддиктивного расстройства и часто именно так и существует. Классический пример: пациент, длительно принимающий бензодиазепин по назначению врача, при попытке резко прекратить приём столкнётся с отменой, но это не означает, что у него есть расстройство употребления.

ASAM в совместном клиническом руководстве по снижению дозы бензодиазепинов (17.06.2025) формулирует это прямо: физическая зависимость от бензодиазепинов «is distinct from benzodiazepine use disorder». Разница принципиальна для практики. При физической зависимости задача — безопасное плановое снижение дозы, обычно 5–10% каждые 2–4 недели. При расстройстве употребления к этому добавляется работа с нарушенным контролем: психотерапия, изменение среды, профилактика рецидива.

Смешение этих понятий приводит к двум противоположным ошибкам. Первая — считать зависимым любого человека с синдромом отмены, включая онкологического пациента на опиоидной анальгезии. Вторая — считать, что раз «ломки нет», то и расстройства нет; при стимуляторной и игровой зависимости выраженного физического синдрома отмены может не быть вовсе.

Отдельно различают детоксикацию и лечение зависимости. Детоксикация — медицинское ведение острой интоксикации и синдрома отмены; она снимает острое состояние, но не меняет обученный цикл и не заменяет последующую помощь. Минздрав Израиля формулирует это так: «Physical detoxification without continued treatment is not enough».

Как формируется зависимость: семь стадий

Механика формирования одинакова для веществ и для поведения, различается только объект. Она разворачивается в семь стадий: от первичного триггера через быстрое подкрепление и обучение к толерантности, ущербу, отрицательному подкреплению и рецидивному циклу. Понимание последовательности объясняет, почему на поздних стадиях употребление продолжается уже без удовольствия.

Шестая стадия объясняет главное недоразумение вокруг темы. На ней префронтальная кора, отвечающая за оценку рисков, проигрывает лимбической импульсации, и человек продолжает употребление не ради удовольствия, а ради снятия отмены, тревоги и стыда. Со стороны это выглядит как отсутствие воли, хотя по механике это ближе к попытке погасить боль.

Список факторов риска — генетика, психические расстройства, травматический опыт, среда, доступность вещества, ранний возраст начала, социальная изоляция — не содержит пункта «слабый характер». Это важно и для выбора помощи: вмешательства направлены на триггеры, среду и сопутствующие расстройства, а не на «укрепление воли». Обзор доступных подходов — на странице о методах лечения зависимостей.

Почему «зависимость от телефона» не диагноз

«Зависимость от смартфона» не входит ни в МКБ-11, ни в DSM-5-TR, и на 2026 год не имеет утверждённых диагностических критериев. Причина не в том, что проблема выдумана, а в том, что ни один валидированный порог не отделяет проблемное использование от интенсивного. Телефон — это не объект, а канал доступа к десяткам разных активностей: работе, общению, играм, ставкам, покупкам, порнографии.

Вторая причина — отсутствие данных. В проверенном корпусе источников качественной общей статистики по зависимости от соцсетей и смартфонов нет. Цифры «средний человек проверяет телефон N раз в день», циркулирующие в популярных публикациях, не эквивалентны эпидемиологической оценке распространённости расстройства.

Третья причина — риск гипердиагностики. Тот же аргумент ВОЗ приводит применительно к видеоиграм: расстройство затрагивает лишь небольшую долю играющих. Перенос ярлыка «зависимость» на массовое поведение обесценивает диагноз и мешает тем, кому действительно нужна помощь.

Практический вывод: оценивать надо не время использования, а потерю контроля и клинически значимый вред — сон, учёбу, работу, отношения. Если под «зависимостью от телефона» скрываются ставки или игры, применимы критерии 6C50 и 6C51; если тревога, депрессия или бессонница — помощь строится вокруг них. Разбор этой логики вынесен на отдельную страницу о цифровом поведении.

Сколько людей затронуто: распространённость по видам

Масштаб между видами различается на порядки. По данным ВОЗ (обновление 26.06.2026), пользователей табака в мире 1,20 млрд. По данным ВОЗ (бюллетень 28.06.2024, данные за 2019 год), с алкогольными расстройствами живут 400 млн человек 15 лет и старше, из них 209 млн — с алкогольной зависимостью. По данным UNODC за 2023 год, наркотики за последний год употребляли 316 млн человек, а расстройства вследствие их употребления есть примерно у 64 млн.

Структура употребления наркотиков в 2023 году распределяется крайне неравномерно: на каннабис приходится подавляющая часть. Доли ниже рассчитаны от суммы по четырём группам веществ и не складываются в общее число 316 млн, потому что один человек может употреблять несколько веществ.

Что даёт и чего не даёт деление на виды

Классификация по видам — рабочий инструмент, у которого есть и польза, и ограничения. Ниже — обе стороны без смягчения.

Мифы и факты о видах зависимостей

Ниже — утверждения, которые чаще всего сопровождают разговор о классификации, и то, что о них известно по проверяемым источникам.

Типичные ошибки при самостоятельной «постановке вида»

Самая частая ошибка — определять вид зависимости по объекту, игнорируя механизм. Человек, который «зависим от телефона», в половине случаев проводит время в ставках или играх, и тогда применимы критерии 6C50 или 6C51, а не абстрактная «цифровая зависимость».

Вторая ошибка — оценивать тяжесть по дозе. Количество выпитого или часов за экраном не входит в определяющую тройку признаков: контроль, приоритет, вред. Человек с умеренным потреблением, но систематически срывающимися попытками сократить, ближе к расстройству, чем человек с большим объёмом и сохранным контролем.

Третья ошибка — игнорировать коморбидность. Депрессия, ПТСР, СДВГ, хроническая боль и психоз меняют и картину, и маршрут помощи; лечение двойного диагноза считается предпочтительным подходом.

Четвёртая — считать, что определение вида равно готовому плану. Классификация задаёт рамку, но конкретный маршрут выстраивается от диагностики и оценки риска к стабилизации, основному лечению, психотерапии и долгосрочному наблюдению. Как оценивать провайдера помощи, разобрано на странице о том, как выбрать клинику и проверить программу.

Итоговые выводы

• Классификация зависимостей строится на двух осях — объект (вещество или поведение) и статус диагноза (признан или обсуждается). Рабочий перечень включает 20 позиций, из которых 13 имеют официальный статус, а 7 остаются дискуссионными.
• Официально признанных поведенческих зависимостей ровно две: gambling disorder (6C50) и gaming disorder (6C51) в МКБ-11; в DSM-5-TR — только первая. Все остальные поведенческие состояния упоминаются с обязательной оговоркой о дискуссионном клиническом статусе.
• Наличие кода не равно наличию лечения. При стимуляторной зависимости и gambling disorder одобренных препаратов нет; при каннабисном расстройстве Cochrane-обзор от 30.09.2025 не выявил эффективного лекарства. Основой в этих случаях остаются психосоциальные вмешательства.
• Физическую зависимость нельзя приравнивать к расстройству употребления. Позиция ASAM (17.06.2025) на примере бензодиазепинов задаёт корректную рамку: отмена сама по себе не диагноз, а нарушенный контроль без отмены — вполне возможен.
• Масштаб между видами различается на порядки: 1,20 млрд пользователей табака против 25 млн употребляющих кокаин. При этом лечение получает лишь около 8,1% людей с наркотическими расстройствами (UNODC, данные 2023), и разрыв между распространённостью и доступом остаётся главной нерешённой проблемой.
• Определение вида — не план действий, а точка входа. Маршрут строится от диагностики и оценки риска к безопасной стабилизации, основному лечению, психотерапии и долгосрочному наблюдению, с учётом коморбидности и среды.